Рассказики

Вопросы, не вошедшие ни в один из разделов.

Модератор: Игорь

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 31 окт 2015, 11:37

Их нравы

Когда я ещё только начал работать барменом, это был пивной паб, ко мне зашёл молодой человек, лет 22-23 и он мне рассказал как ездил по программе "Work&Travel" в Америку.

Жил и работал я в небольшом курортном городке Wildwood. Устроился на работу в пансионат, куда приезжали каждый год в основном одни и те же люди. В мои обязанности входила практически вся подсобная работа: от мытья полов, до подстрижки кустов.

Обязанности я выполнял за троих человек и в связи с этим у меня была ставка больше чем у многих других ребят, с кем я приехал из России. А так как я ещё и физически не успевал вовремя, то постоянно приходилось задерживаться. За рабочую неделю я должен был работать 40 часов, но выходило гораздо больше. За сверхурочные часы я получал надбавку, плюс 50%, а ставка моя была 12$.

Бывало, что я задерживался до 12 часов ночи, до своего дома добирался на велосипеде, жить в пансионате было для меня накладно, да и квартира в которой я жил, снималась вместе с моими товарищами из России.

Выход на работу должен был быть строго в 7 утра, естественно я частенько опаздывал, но в табели отмечался, что прихожу вовремя и вот, в очередной такой раз ко мне подходит Дон (так звали хозяина пансионата) и говорит:

- Слушай, Вадим, ты отлично работаешь и жильцы в восторге от твоей работоспособности, но всё-таки на тебя есть жалобы.

Честно признаюсь, я тогда сильно перетрухнул, ведь за то, что я проставляю себе часы меня могут уволить, а работу с такой оплатой я уже вряд ли найду, а возвращаться домой без денег ой как не хотелось. Я уже стоял и ждал самого худшего, а Дон продолжал:

- Ты молодец, жители даже скинулись, чтобы купить тебе полировальную машину, для мытья полов, потому что они видят каких усилий тебе стоит мыть кафель, но, пожалуйста, я тебя очень прошу, улыбайся. Они думают, что ты их всех ненавидишь. Просто натяни улыбку и пожелай им доброго утра и всё будет "Ок". Хорошо?

Мне сразу полегчало и с тех пор я постоянно начал улыбаться. А по приезду в Россию, эта привычка не сразу у меня прошла и при новом знакомстве, мне ещё часто говорили, что я очень доброжелательный и приятный молодой человек.

© Nerkom
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 07 ноя 2015, 00:35

Мужчинам нужно чаще говорить спасибо

Две мои подруги недавно затеяли такой жаркий спор, что дело чуть до драки не дошло. Во мнениях не сошлись, разругались и напоследок залепили, несмотря на многолетнюю дружбу: да пошла ты…

Обе – молодые мамочки в декрете. Дочкам по полтора годика, жизнь в декретном монотонна и скучна. Аня растит дочку сама. Люба более счастлива, муж – работяга и при этом хороший отец: и с ребенком погуляет, и накормит, и спать уложит. А рассорились подруги вот из-за чего.

– Ой, Любка, везет же тебе, мужчина рядом. Есть на кого ребенка оставить, он и денег домой принесет, если надо – полку прибьет, да и как ни крути, постоянный секс – то, на что одинокая молодая мама никак не может рассчитывать… – рассуждала Аня.

– Ага, Аня, а мне каждый день у плиты стой. Ты приготовила себе два раза в неделю – и гуляешь довольная. А сколько денег на продукты уходит, когда мужик в доме, – просто кошмар. Я йогурт съела и сыта, а ему картошки пожарь да приличный кусок мяса приготовь…

– Знаешь, а мне так хочется вечером хоть с кем-нибудь поговорить, расспросить, как день прошел, рассказать про малышку, – призналась Аня, которая растит дочку сама.

– Ну-ну, а мой придет вечером злой, уставший, еще и поругаемся. Вот тебе и семейное счастье, так что наслаждайся свободой, – подытожила Люба.

Это лишь мягкий вариант того, как подруги в открытую друг другу «завидовали». Причем каждой казалось, что жизнь другой просто малина.

– А вы поменяйтесь местами, тогда и посмотрим, у кого малина, у кого не очень, – подшутила я над ними. Люба сразу стала в позу: своего мужа никому не отдам.

Так бы сразу. А то, бедолага, готовить ей приходится много. Носки за ним по квартире подбирать тяжело, сердитого и уставшего с работы дожидаться томно. Другая с радостью и готовила бы, и ворчанье уставшее выслушивала бы, и еще за ушком гладила. Было бы кому.


Ане – матери-одиночке (по-моему, ужасное название социального феномена) действительно несладко. Родителей нет, бабушка, которая ее вырастила, уже стара, за ней самой уход нужен, да и живет она в деревне. А там на удобства не рассчитывай: мыться приходится в тазике, стиральную машину тоже не подключишь, отапливать дом зимой приходится дровишками. Ребенка растить в таких условиях ой как сложно, вот Аня и перебралась в райцентр, сняла квартиру за 50 условных и ровненько каждый месяц из пособия по уходу за ребенком в 1,5 миллиона треть суммы отстегивает за жилье, на остальную сумму нужно одеть себя и малышку, купить покушать, жировку оплатить.

Ребенка родила для себя: самой хотелось, да и возраст поджимал, а в кавалеры метили только дурни, у которых на уме покутить, попьянствовать, с которыми семью не заведешь. На жизнь никому не жалуется (за что и уважаю), но при этом другие понимают: одной растить ребенка наверняка нелегко. Потому что сбегать в парикмахерскую – это проблематично, нужно найти няньку и выкроить из без того скудного семейного бюджета денежку.

Как-то под своей статьей в комментариях прочитала интересную фразу: кому суп – жидкий, а кому жемчуг – мелкий. Каждому действительно свое. Люба недавно закатила скандал мужу, что купил ей машину, а в ней объем всего лишь 1500 кубиков. И цвет совсем не тот: хотела красный, а муж купил вишневую «ренушку». А когда задержался на работе на полтора часа, не впустила в квартиру. Часа полтора ждал супруг в машине, пока женушка оттает. Аня, которая растит дочь одна, подруге говорит: сумасшедшая. И еще добавляет золотые слова: ты просто не была на моем месте, тогда бы больше ценила своего Славку.


Я сама порой не замечаю, как выставляю своему мужу повышенные требования. То мне взбрендило, что моему «пыжику» не идет серый цвет, а потому его надо перекрасить в оранжевый, и чтоб еще красные маки и трава на крыльях были. То норковую шубу мне захотелось, это при том, что муж работает за двоих и еще копит деньги на строительство дома. И самое главное, сама понимаю, что многого требую…

Это все к чему. Да к тому, что ценить нужно своих мужчин. И почаще им говорить спасибо. Спасибо за то, что благодаря своему мужу можешь спокойно сама растить ребенка, а не вкалывать на работе за гроши, пока кроху растят бабушки-дедушки-няньки в яслях. Спасибо за то, что, возвращаясь уставшим с работы, муж еще находит силы поиграть с ребенком, покупать его и спать уложить. Спасибо за то, что купил машину. И пусть цвет у нее не красный, а вишневый. Спасибо за то, что в спешке на работу успевает вынести мусор и вымыть за собой посуду.

Мужчина, спасибо, что ты есть рядом. И что можно быть слабой. И что можно на тебя положиться.


Автор: О. Натали
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 07 ноя 2015, 10:33

Вещь, которую я не смог не утащить к себе (на форум). Реально крутая. ...и пусть это будет здесь.

The darker side of computer forensics

by John Irvine

http://johnjustinirvine.com
http://twitter.com/John_Irvine

For the better part of the past thirteen (thirteen?!) years, I have been a computer forensic examiner. Sure, the title varies by job and location — digital forensic analyst, media exploiter, computer forensic investigator — but the job is always the same. Computer forensic examiners delve deeply into computers that have either been the victim, instrumentality, or witness to a crime. (Thank you, Mark P., for that definition. I’ve never left it behind.)
It’s not at all like what you see on “CSI.” Computer forensics can be tiresome, dreary, boring, and downright drudgery. Performing a competent analysis can take days, weeks, or even months depending upon the subject, the condition and state of the hard drive, or the importance of the case. For that time period, the examiner is literally trying on the subject’s life, wearing it like a costume for eight or more hours a day. Everything someone likes, hates, is interested in, fantasizes about, or fetishes goes through his or her keyboard at one point or another. Think about every email message you’ve ever written…every chat you’ve ever typed…every website you’ve ever visited…every phrase you’ve ever searched for online.

Seriously…think about it. I’ll give you a moment.

Now think about me reading and seeing it all. That should scare you a little bit, and if it didn’t, you’re probably lying to yourself. It’s okay. Most people do.

Doing computer forensics for any amount of time in your life changes you. It damages you. It makes you unfit to be around others in decent company, because you have to mentally screen absolutely everything you say in fear of drawing looks of horror or disgust from the good people around you. For forty hours a week, a computer forensic examiner is exposed to the worst that the world has to offer — child pornography, beheadings, torture, rape — all in high resolution photo or video formats. In fact, people in the business have found that for general criminal computer forensic examiners (and we’re not talking about intrusion analysts, as exposure to the badness I’ve mentioned is usually infrequent and incidental), there is a two-year time limit before your soul dies. Around that time, every examiner either has built-up enough of a callus that he/she can continue forever, or that examiner pushes the chair away from the desk, stands up, and says, “I can’t do this anymore.”

Two years. As I said, I’ve been doing it for almost thirteen.

What does the general criminal examiner work with? Almost 80-90% of the cases criminal computer forensic examiners work on are related to child pornography. This ranges from simple digital images to full-length movies recorded by the dregs of humanity. The worst kind, in my opinion, are those we’ve dubbed the “No, Daddy, no” videos, in which a usually heavy-set man rapes his extremely young children. Their faces tell the real story — this isn’t the first time, and they have endured their father’s actions numerous times before. People who make and/or collect these kinds of things usually don’t just have one or two…they have one or two dozen, hundred, or thousand.

How about the counterterrorism examiner? Beheading videos, torture videos, and endless rants about exterminating Americans are the feature of the day. Over and over, you watch videos of jump-suit clad Americans, British, Australians, or others on their knees, begging for their lives, as a troupe of Muslim-extremists stand behind them with knives in hand. Then, after the speeches are done, one of the masked men will all-too-slowly remove the head from the body, then place it triumphantly on the back of his victim. Fade to black. At first, you don’t know how to feel…it sickens you. Then, you feel outrage, and you want to seek retribution. Then, you feel…nothing. You comment on the technical quality of the video and remark about the quality of the jihadist’s upgraded A/V equipment. You comment about the sounds that people make when their heads are removed — it sounds something like a pig drowning. You comment, and you go onto the next one. Like their pedophile brothers, jihadists don’t just have one or two, they have hundreds, and the examiner has to watch every one. After seeing a few dozen of these beheadings and torture videos, the political correctness one may have started with goes right out the window. Gitmo is no longer a bad idea, but a necessity, and suddenly you start getting right with waterboarding. Just sayin’.

Being exposed to this kind of daily horror changes you. I’m not asking for sympathy; I think paramedics or police officers have it worse. (One of my good friends is both a computer forensic examiner AND a paramedic — I’m just WAITING for him to snap.) I’m just offering an explanation for why people like me might not say the most appropriate thing, or why our humor tends to run a little darker than that of others, or why our Twitter posts might occasionally make you blush.

As you can imagine, our meetings are rarely dull.

People who only have known me for a short time might find me to be paranoid, disturbed, or even a little deviant. People who have known me for a long time, especially those in the profession, understand completely.

What’s the upside? Why do computer forensic examiners do what we do? Well, it pays really, really well, and we get to put the occasional criminal behind bars or terrorist behind a scope. That makes it worth it all, even if we do tend to have basements full of MREs, anti-radiation pills, water filters, gas masks, and shotgun shells.

One thing’s for sure…terrorist attack, zombie apocalypse, or cyborg uprising, I’m ready — and it won’t even be much of a surprise.
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 11 ноя 2015, 16:53

О том как учили устному счету в России.


Художник Богданов–Бельский. Картина: "Устный счет в народной школе".

На минуточку: 19 век. Народная школа. Девятилетние деревенские мальчики. Устный счет (так как предполагалось что у крестьян нет письменных принадлежностей, чтобы использовать их для вычисления результата).
Уравнение (как можно видеть на доске): десять в квадрате плюс одиннадцать в квадрате плюс двенадцать в квадрате плюс тринадцать в квадрате плюс четырнадцать в квадрате, результат разделить на триста шестьдесят пять.


Могут ли современные девятилетние дети (да и не только) решить такое уравнение в уме?

Изображение
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 13 ноя 2015, 12:19

Ни одна сломанная вещь не стоит слез сына

«Вчера в обед позвонил мелкий из дома (я частенько без обеда работаю) и страшным голосом сообщил, что «мы совершенно случайно, котом клянусь, разбили твой объектив». Кстати, вместе с клятвопринесенным котом. Объектив стоял на подоконнике и, как я думал, никому не мешал. Но, когда в доме дите и кот, безопасного места не найти. Что и было доказано.
Ну, думаю, вернусь домой, уши всем пооткручиваю. А коту заодно и яйца. А то иш ты активный какой в мое отсутствие! Тем более что стоит сейчас этот объектив 80 тысяч рублей. В общем, какая–то не бюджетная игра у них получилась.

На мой вопрос, что разбилось, грустный голос поведал, что «все разбилось». И по всей комнате осколки, осколки и осколки.

Мысленно похоронив объектив и прочитав над ним торжественную речь, вечером вваливаюсь домой, весь такой суровый и окутанный аурой справедливого наказания виновных.

Переоделся, умылся. Послушал, как «кот туда прыг… а я такой к нему… а он такой скок… а я ему помочь… а он туда…. а я… а он… и объектив упал. Вот».

Ну что, говорю. Теперь придется все твои игрушки продавать. Планшет, ноутбук, колонки, там, что еще есть, и покупать мне новый объектив.

Мелкий только кивнул и ушел в свою комнату. Через некоторое время смотрю, тащит колонки на стол. Зачем? — спрашиваю. Будем тебе на объектив собирать, говорит. И такой весь грустный–грустный…

У него колено травмировано, уже третий месяц дома сидит, на домашнем обучении. В четырех стенах. Мы в будни на работе, он один с котом. Ну и учителя еще приходят. А пацану 9 лет, самое время прыгать да носиться во дворе, а он дома сидит. Подумал я про это, и аж сердце защемило. Да крутись оно, думаю, все конем! И осколки по квартире, и объектив этот вшивый. За учебу отругаю, если что. За не мужские поступки тоже. За вранье. А за это… Гори они огнем эти железки со стекляшками!

Слова ему не сказал плохого за объектив, не ругал, не наказывал. Рассказал только, что за цену разбитого объектива можно всю его комнату конструктором «Лего» выложить. Впечатлился.

А потом вспомнил, как я отцу в 16 лет разбил машину. Август 1989 года. Он разрешил мне по деревне проехать, а я на трассу выехал. И при съезде с нее на проселок не рассчитал и, промазав мимо мостика, влетел в канаву. Морда вся покорежена, причем у машины от удара, у меня — от страха. Пришел домой и, зная батю, ждал нехилых люлей по организму. Он посмотрел на меня, молча оделся и ушел к машине, которая все еще торчала в канаве. Потом приехавшим гаишникам пояснил, что сам был за рулем и не справился с управлением. А мне ни слова ни полслова упрека. Только сказал — живой? И ладно…

Ни одна сломанная, тем более не специально, вещь, не стоит ругани между любящими людьми. И, что бы мне ни говорили доморощенные педагоги–теоретики, сейчас я поступил правильно. Как и мой батя. И я очень хочу надеяться, что похож на него. И не только этим поступком. И мой сын будет похож на меня в том хорошем, что есть во мне».

Автор: Сергей Кобах
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 14 ноя 2015, 12:49

Первая ходка

Босые ноги леденил мраморный пол. Эонил зябко обхватил себя руками. Его колотило не только от холода, но и от страха. Суд состоялся, приговор объявлен, теперь его ждет наказание. Впрочем, в длинной веренице приговоренных, были и те, кто закатывал истерики. Где-то в ста локтях от него опять послышался шум и дикие крики:

- Нет, это ошибка! Дайте мне шанс!

Дюжие охранники распластали на полу приговоренного и принялись, пыхтя, избивать его. Крики стали нечленораздельными, а вскоре и вовсе сменились скулением и затихли. Стирая кровь и отковыривая зубы и обломки костей, охранники приводили в порядок свои белоснежные посохи. Через несколько минут инцидент был исчерпан. Те кто был рядом с вопившим, подхватили его стонущее тело и поволокли дальше вместе со всеми. Приговоренные зашагали дальше.

У Эонила задеревенело лицо, настолько было страшно. И это только на пути к каторге, а что же будет там, задавался он вопросом. Его хлопнули по плечу. Вздрогнув, Эонил обернулся. Позади стоял плечистый приговоренный с иссеченным шрамами лицом, насмешливыми глазами и, как ни странно, участливой улыбкой:

- Первая ходка? – спросил он приятным, раскатистым голосом.

- А? – не понял его жаргона Эонил.

- Первый раз что ли в Клоаку спускают? – переспросил он и ухмыляясь добавил – И так вижу, что первый. Не трусь, паря, это не так страшно, как кажется. Только противно очень.

- Спасибо. – растерянно ответил Эонил. Раньше он бы и разговаривать с такой подозрительной личностью не стал, но уже поздно – А что значит «первый раз»? Разве Туда кто-то попадал дважды?

- Дважды? – расхохотался собеседник, угрюмый охранник пристально посмотрел на них, но промолчал, смех не возбранялся – Да я уже на четвертый круг иду!

- Что же ты натворил такого? – ужаснулся Эонил.


- Баба, - с мечтательностью в голосе, протянул бывалый – лучшая во всех мирах. Я как срок отмотаю, к ней сразу, а ейный супружник сотник с левого тридцатого амвона. Бабу ему жалко выбрасывать в Клоаку, вот на мне и отыгрывается. Сам-то не мужик, ему по должности жену положено, хотя зачем она ему?

- Ты из-за спаривания четвертый раз готов быть спущенным в Клоаку? – ошарашенно переспросил Эонил. Бывалый равнодушно кивнул.

- Меня Алеил зовут. – представился он.

- Эонил, я в первый раз здесь – чуть с вызовом, ну не гордится же, право слово, четырьмя сроками, ответил молодой.

- За что угодил в немилость?

Эонил хотел было наврать с три короба. Но так и не придумал что врать. Сказать «ни за что», только посмешить собеседника. Суд справедлив и беспристрастен. Наказаний без вины не бывает. С другой стороны хвастаться уголовным прошлым перед настоящим проклятым, просто идиотизм.

- На Славословии задремал, а соседний праведник заметил и доложил. – Эонил покраснел, настолько ему было стыдно.

- За что? – поразился Алеил – Скоро за плевок в неположенном месте будут смывать. Совсем обалдели!

- Тише ты! – зашипел на него Эонил. Ему совсем не хотелось, чтобы охрана оттирала свои жезлы от его крови.

- Успокойся. – хмыкнул Алеил – Пока топаем в нужном направлении и не оспариваем приговор, они нам ничего не сделают. Это новое распоряжение по повышению уровня гуманности при исполнении наказаний. Так что не трясись.

Очередь двигалась медленно, но неотвратимо. Вот уже показались Врата Проклятых, вырезанные из цельного куска обсидиана. Эонил сглотнул, пытаясь храбриться. Взглянул на собеседника и поразился. Алеил топал спокойно, даже расслабленно, как будто не его сейчас проклянут на десятки лет и не он будет захлебываться в Клоаке.

- Может посоветуешь чего? – спросил молодой.

- Нечего тут советовать, паря. – вздохнул Алеил. Видимо и его проняло, но гонор не давал скиснуть. Странно, но от понимания такой банальной вещи Эонилу стало легче. Не он один отчаянно трусит.

Алеил не боялся, он просто не хотел опять расставаться на долгие годы с любимой, но Судьба вредная дама и собственные решения менять не любит.

Приговоренные прошли под черной аркой Врат и попали в Зал Скорби. Огромное, локтей в пятьсот, круглое помещение было похоже на амфитеатр. Мраморная дорога шла спиралью вниз и к центру. Где вертелась бешенным круговоротом Клоака. На небольшой площадке перед мутным водоворотом стоял Чтец с Книгой Осуждения. На самом суде не говорили на сколько и куда отправляют. Это решалось в последний момент, перед тем как приговоренного бросят в омут.

Чтец читал быстро, на три секунды замолкал, давая ритуальную возможность сказать что-нибудь напоследок, затем огромный Палач толкал несчастного в Клоаку. Короткий вопль и Чтец читает следующий приговор.

- Яламия. - сухим как дорожная пыль голосом дребезжал он – Повинна в неподобающем одеянии, для праздника Радости. Семь месяцев. Последнее слово?

- Простите меня. – заплаканная Яламия до последнего не верила в то, что это правда. По истечении трех секунд узловатая лапа Палача легко смела Яламию в Клоаку. Ее крик захлебнулся и девушку унесло вниз.

Чтец даже не поднял головы уже читая другое имя, вину и приговор. Ему не было дела до приговоренных. Он просто выполнял свою работу. Даже казавшийся мрачным и зловещим Палач, всего лишь отчаянно скучал спихивая одного за другим в водоворот. Эонил слушал приговоры, короткие попытки оправдаться и вопли тонущих. Каждый приближал его еще на шаг к Клоаке. От холодного и беспросветного ужаса темнело в глазах. Он покачнулся и чуть не упал на ряд стоящих ниже. Алеил подхватил его в последнее мгновение.

- Осторожнее, паря. – участливо сказал он – Ты просил совета? Так вот тебе совет: не зли Чтеца!

- Какая разница? – вздохнул Эонил, все уже придумано, он просто читает готовые решения.

- А ты в его Книгу заглядывал? – насмешливо спросил Алеил.

Эонил потряс головой. Это было невероятно, чтобы Чтец что-то поменял в Книге. А с другой стороны, кто проверит?

- То-то же! – сказал Алеил – Я тебе повторяю: не зли Чтеца. Лучше подумай, о чем скажешь в три последние секунды.

Эонил задумался. Что можно сказать за три секунды? Попросить пощады? Он видел, как это делал каждый второй и совершенно безуспешно. Признать свою вину? Это делали остальные. Что тоже ничего не меняло.

Он посмотрел на нагло ухмыляющегося Алеила и решил, что будет такой же спокойный. И уж его-то не придется подпихивать. Он не будет пытаться зацепиться за край Клоаки и визжать от ужаса. Он сохранит мужество. От принятого решения полегчало. Поэтому когда впереди идущий выпустил последние пузыри, на лице Эонила цвела та же нагловатая улыбочка, что и у товарища.

- Эонил. – Чтец все так же не смотрел на красующегося приговоренного, но Эонил знал, что дико раздражает старика. – Повинен в неуважении во время Славословия. Шестьдесят девять лет и одиннадцать месяцев. Последнее слово?

Эонил стиснул зубы. Срок был большим. Но уже ничего не попишешь. Значит он проторчит на Земле почти семьдесят лет. На лице Чтеца не дрогнул ни один мускул, но юный ангел знал, что старик злорадствует. А вот тебе шиш, с отчаянной бесшабашностью решил Эонил, я не сломаюсь!

- А мне до ризы ваши приговоры! – гаркнул он и, не дожидаясь пока Палач пихнет его в спину, прыгнул в Клоаку.

Главное сливное отверстие Рая было заполнено мутной водой омовений, в ней плавали ошметки песен, куски стихов, путанные комки романов, всего того, что не пригодилось на Небесах и бережно вылавливается лучшими из людей. Ангела накрыла первая волна, но он еще на секунду вынырнул, чтобы услышать, как Чтец отступает от ритуала и говорит:

- Не семьдесят лет, мальчишка! А сто восемь! Чтобы не грубил старшим!

Эонил успел подумать, что Алеил был прав и злить Чтеца не стоило. Потом волна унесла душу ангела, втиснула в человеческое тело, еще не рожденного ребенка. Память покидала ангела на сто восемь лет. А в мире появился еще один долгожитель, которому сородичи будут завидовать и сокрушаться о тех, кто отбыл свой срок раньше.


© Роман Ударцев
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 21 ноя 2015, 18:48

Как 3 копейки

Нашел вот 3 советских копейки. Нашел на улице... как в детстве. Ну вот чет, навеяло...

«Три копейки».

А было не плохо. Нет, правда, не плохо. Наверно было трудно, но не плохо. Мы росли нужными. Нужными и простыми, простыми как… как три копейки. И нужными как три копейки в жаркий день.

Время было такое. Такое интересное. Это было когда Ельцин еще не бухал, а Горбачев молотил. Далековато еще было до жевачек Турбо, а пока их заменял гудрон. Где-то впереди будет Сникерс и Марс, а пока Ириски и Подушечки. Когда жевать кисель – это афигенски вкусно. И пачка хлопьев «Лёвушка» делилась на всех и елась медленно, потому что больше доооолго в продаже не будет.

Время было: Дядя Саша, с мужиками конструировал доработку топливной системы для своего оранжевого Москвич. И пусть, каждое их конструкторское решение заканчивалось заунывной песней под старенький баян. Но они мечтали, делали, пытались. Пытались вместе. Старались вместе. Они были мужиками. С общими интересами. Они были нужны друг другу и нам - пацанам.

Помню, они даже матерились хором. Вот так стоят в гараже впятером, руки в масле, рубахи потные. Москвич чихнул, пукнул и заглох. Дядя Саша чего-то покрутил, повертел под капотом и многозначительно сплюнул «жиклер». И стройный хор, на выдохе «Б*яяя».
И пусть на выходе у них почему-то вместо топливной системы получился самогонный аппарат, но они же делали. Мечтали. Старались вместе. И с участковым разговаривали тоже вместе. И просто разговаривали с ним, просто как «три копейки» - «Ну чего ты Вась, ну разберем мы его. На кой ляд тебе бумаги марать… разберем. Завтра»

И участковый так же просто, убирая карандаш и листок в планшет грозил пальцем «Ну смотрите мужики. Завтра проверю.»
Никто не гнул пальцы. Да и понятия «гнуть пальцы» еще не было. Голубой – это цвет. Молоко в треугольниках. В Москве есть Фанта. (Если будем когда-нибудь в Москве обязательно надо попробовать Фанту. Только не понятно, этот Фанта алкагольный или нет, ведь если алкогольный, то надо сначала вырасти) Все было просто.

И мы им были нужны, мы это я и еще пару-тройку дворовых пацанов. Нужны были. То за насосом сбегать к дяде Семену из 49й квартиры – «У него точно должен быть.». То гайку на двенадцать поискать в предгаражной пыли – «Эй мальки, чето гайка отскочила, поищите пока мы тут… Ну, в общем, поищите». То за батоном и селедкой сбегать в «Океан» - «И еще Примы возьмите, а на сдачу купите себе лимонада».

Они были просты как три копейки. И отношения с ними были просты. Никто не выпендривался, не мнил себя супер. Не выставлялся на показ и не считал «Лайки».

От них мы узнавали, что такое жиклер и почему в Африке голод. Что есть еще какой-то Афганистан и там вроде наших спецов приглашают, и что там может начаться война, но почему-то не с фашистами, а с какими-то душманами. Кто такие душманы? Чего они нам сделали? Мы конечно не знали. Но твердо впитали в подкорку «Кузькину мать наши там покажут, что Въетнам это цветочки… дядя Толя там был» Но об этом вроде вообще говорить нельзя. Мы узнавали что Куба далеко, но Куба близко… Что на какой-то ликерке в разные бутылки льют одно и тоже, поэтому «что Русская, что Пшеничная – всё едино». Что заначка у мужика – это какое-то ЭНЗЭ, на какой-то черный день, а он как мы понимали, обязательно настанет.

Мы не вдавались в подробности, но впитывали. Впитывали разницу между Ижевским Москвичем и Москвичем АЗЛК. Что Ижевский вроде лучше, но оба гавно. Вот 24я Волга – «это ДАааа», но на нее копить лет пятьдесят. Что на газике - Шестьдесят девятом, два моста и к тому же какая-то понижайка. Мы не знали, что такое понижайка, но понимали - это очень важная штукенция, без нее до рыбных мест не добраться. Но газики 69е почему-то не продают гражданским. Мы не знали почему 69й не продают гражданским, но это и для нас становилось печалью.

Мы им были нужны и они нам. Вот лизнул ты качельку на морозе… вот они тебя и отлепят. Или велик у Толика например поломался – к мужикам в гараж. Молоток нужен шалаш строить?! Лопата, горку мастерить?! - к ним. Если они уже поконструировали немного, то и сами помогут с шалашом, горкой, еще и в снежки поиграют.

Или вот баба Люба и тетя Зина, из кондитерской с торца дома. Простые как три копейки. «Эй мальчишки, чего без дела шатаетесь? По пирожку хотите заработать? Вот эти кастрюли и вот этот бак, пустые отнесите в ресторан… ну вы знаете…» Ещеб не знать? Хватаем бак с двух сторон, сваливаем внутрь пустые кастрюли и айда в «листаран» за 3 квартала. Там тоже все просто, там тетя Надя, принимает баки. Дает по шоколадной конфете всем, даже тем кто просто за компанию пришел, кому ни бака ни кастрюли не досталось.
Возвращаемся в кондитерскую, баба Люба чай нальет, тетя Зина по пирожку выдаст. Сидим жуем. И мы им нужны были и они нам. И все было просто.

Может быть, многое было не понятно, но просто.

Не понятно было почему у тети Зины муж из ЛТП не вылезает? Где это ЛТП? И с какого перепугу он вообще туда залезал?

Мы не вдавались в подробности, но впитывали. Что водку пить нельзя, можно сгореть как Виктор, который был хорошим мужиком. Но вот Валька зачем-то зашалавилась и он сел на стакан и почитай за два года сгорел. По мерзлоте схоронили.

Все было просто как 3 копейки: В общем, водку пить нельзя ни в коем разе, но по праздникам или скажем после бани или с каким-то «сустатку» можно - рюмку, другую и хватит.

Все было просто. Толик пробовал сесть на стакан - не удобно. Больше никто сесть на стакан не успел, ибо стакан лопнул. А другой взять было негде. Зачем Виктор на нем два года сидел? Никто из взрослых нам не ответил на вопрос «Что значит зашалавилась». Сами как-то сообразили что Виктор выпил водки и тут-же попытался закурить. А водка горит – это Толик точно знает, у него дед зачем-то поджигает иногда. Ну, вот выпил Виктор, чиркнул спичкой и загорелся, сидя причем на стакане. А так как кожа и мясо плохо горит, горел он два года. А «Зашалавилась» - это что-то вроде завшивела. Все было просто.

Так сидя за чаем, а чая в отличии от пирожков давали сколько угодно. Мы впитывали как говорила тетя Зина «бабскую мудрость». Что-то не понимали, да. Почему баба Люба «баба»? А тетя Зина – «тетя»? Хотя тетя Зина раза в два старше бабы Любы.

Впитывали не вдаваясь: наши матери оказывается тоже почему-то все до единой «бабы». У Вадика понятно, у него мама-баба, потому что старшая сестра у Вадика родила. А наши мамы были «бабами» в будущем. Все просто как три копейки.

Все было просто, все раскладывалось по полочкам: Гулящая баба, хуже пьющего мужика. Это изречение тети Зины объясняло почему все взрослые женщины не гуляют. Они всегда куда-то идут, по каким-то делам. Почему то, если взрослая женщина пойдет погулять – это плохо. Понятно становилось, почему взрослые женщины не качаются на качелях и не бегают, например в догонялки. С пьющими мужиками было проще. Пьющий – это со слов бабы Любы – мужик, который каждый день в дрыбаган.

Который жрет в три горла всё что горит. Которому, что сивуха, что денатурат. А если две три рюмочки за ужином, то и Бог с ним, не пьющий он – сочувствующий.

Все было просто. Просто как три копейки. Даже бабки у подъезда. Мы им были нужны, они нам были нужны. И все были простые. «Эй мальчишки, сбегайте за хлебом и себе бублик купите». Мы им сумки до квартиры. Они нас крапивой за то, что за углом бычек мастрячили. А мы впитывали и крапиву, и что мужики после сорок пятого поизмельчали. И что не нужны старики никому. Просто впитывали, где-то через жалость, где-то через радость, где-то через жжение окрапивленого зада.

Люди в нашем детстве были просты как три копейки. Копеешные люди, НО как-то… там в гараже полтинник… тут в кулинарке 20 копеек… там у подъезда… вот тебе и рубь. Настоящий такой рубль.

А сейчас жизнь рублевая. Каждый фантик из себя червонец строит, да фиг знает по какому курсу еще считать. Лайки, мобилы, машины…

Дочитали?!!! А теперь пошли по гаражам, кулинаркам или просто у подъезда посидим. Пусть наши дети наше впитывают, а не из интернета. Нужны они нам и мы им нужны. Все просто ... как 3 копейки.


© Катер0к
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 06 дек 2015, 17:40

Особенности национальной инспекции

– Владимир, где мои трусы?

Полковник Александр Юрьевич Рогов старается говорить строго, но выглядит откровенно жалко.

– Так вы их… это… утопили вчера… В море… Был шторм, и…

– Лейтенант!.. – от былого панибратства не осталось и следа. – Мои трусы должны быть найдены! И доставлены сюда, в гостиницу! Это не просьба, это приказ. Выполняйте!

«Военнослужащий, получив приказание, отвечает «есть» и затем исполняет его…» – недвусмысленно трактует ситуацию Устав внутренней службы.

«Старичок отправился к морю. Потемнело синее море. Стал он кликать золотую рыбку…» – бормотал я, спускаясь по лестнице.

Полковник медицинской службы Рогов прибыл в гарнизон с годовой инспекторской проверкой и драл меня с девяти утра до шести вечера: и за убывшего в отпуск начмеда, и за прохлаждающегося на учёбе начальника лазарета, ну и за мои собственные упущения. Разрядил обстановку ужин, накрытый в лётной столовой. После двух распитых поллитровок «Столичной» лейтенант и полковник породнились настолько, что отправились купаться. А то, что штормило в тот вечер минимум на пять баллов, так пьяному – море по колено…

От гарнизонной гостиницы до моря – метров двести. Судя по ветру, шторм ещё не утих, шансов отыскать полковничьи трусы у меня практически нет. Однако приказ…

На побережье пусто. Волны цвета кофе с молоком старательно вылизывали пляж. Полкилометра влево и обратно. Ботинки стали мокрыми. Да что ботинки! Брюки почти до колен…

«Приплыла к нему рыбка, спросила…»

А теперь полкилометра вправо. Вряд ли найду, но совесть успокою.

Я стал считать шаги, и когда отсчёт пошёл на третью сотню, увидел в прибое тёмный комок. Промок по самое сокровенное, но вытащил. Они, родимые, – чёрные сатиновые, заботливо заштопанные в промежности… Неужели полковник экономит на такой ерунде?

Обретённые труселя победно трепещут на гостиничном балконе.

– Пойми, Владимир, – добродушно поучает полковник, разливая по стаканам водку. – Ты – молодой, холостой, для тебя потеря трусов – херня: пошёл в военторг и купил новые. А меня моя Клавдия дома сразу спросит: Саня, почему у тебя новые трусы? А старые куда подевал? Может, забыл у кого в командировке? Для семейного человека, Владимир, потеря трусов похлестче потери лица!

По итогам годовой проверки благодарный инспектор полковник Рогов поставил мне «хорошо».

Я уже майор – начальник госпитальной лаборатории, и инспектор у меня московский, въедливый, умный, с гроссмейстерской фамилией Смыслов. Проверяет интеллигентно, без ругани, смотрит, пишет что-то в блокнотик и молчит – день, два, три…

Вызывает меня начальник госпиталя и спрашивает:
– Ну как?
– Молчит, – отвечаю.
– Молчит – это плохо, – задумчиво говорит начальник госпиталя. – Это очень плохо, Володя… Надо его упредить. Завтра пятница? Так вот, я тебя до понедельника отпускаю. Свози его в какое-нибудь экзотическое место – с баней, домашним вином, морем, можно и с девочками, если пожелает. Я тебе потом премию выпишу, покроешь затраты. А теперь срочно нейтрализуй.

И вот мы едем в Байдарскую долину к Данилычу – отставному подводному диверсанту. Байдары – особое место в Крыму: садовая, виноградная благодать, в окружении поросших лесом гор, а через перевал – знаменитый Южный берег… Полковник Смыслов блаженно дремлет на заднем сиденье такси и улыбается.

Бывших диверсантов не бывает. Это я сразу понимаю по тому, как Данилыч с порога берёт быка за рога.

– Добро пожаловать! У нас такой закон: с порога – по кружечке сливяночки!

Сливянка – молодая сливовая настойка – ещё бурлит, с мякотью и приятной дрожжевой отдушкой. Пьется на ура, но потом ощущение такое, что тебе заехали по лбу дубовой скалкой. А кружечки у Данилыча – керамические, литровые. Потом диверсант мне сказал, что выпитый с ходу литр сливянки превращает субъекта в объект и подавляет волю к сопротивлению. Так оно и вышло.

– Ух! – восклицает полковник Смыслов. – Ух, ребята, а хорошо-то как!

У Данилыча и вправду хорошо – красивый домик, безупречно возделанный сад, банька, прямо через перевал – знаменитый на весь мир Форос, но это будет потом, а сейчас нам предстоит опрокинуть по сотке кизилового самогона под бутерброд со смальцем и отправиться в парилку.

Делаем шесть заходов в стоградусное чистилище, в промежутках – ледяное пиво. Ну а потом чистенькие, в хрустящих простынках садимся за стол на открытой веранде – шашлычок из нутрии, балычок из мраморной говядины, запечённый с молодым картофелем свиной почерёвок, малосольные огурчики, салатные помидоры, зелень… И самогон, самогон, самогон – на кизиле, тёрне, зверобое, абрикосовых косточках…

– Ух! – повторяет полковник Смыслов. – Ух, братцы, а хорошо-то как!

Вы полагаете, на десерт у Данилыча был чай с тортиком? Как бы не так! На десерт полагалось опрокинуть ещё по литровой кружке бродящей сливяночки…

– Пей до дна, пей до дна, пей до дна! – запевает Данилыч. – К нам приехал, к нам приехал пан полковник удало-о-о-ой!

К нашему немалому удивлению полковник Смыслов не вырубился. Напротив, пожелал одеться в форму и зычно скомандовал:
– А теперь – в Форос!

Уж как мы его уговаривали! Данилыч даже влил в инспектора ещё кружечку сливянки, но тот распалился ещё больше.

С изгибы трассы открывался вид на поросший крымской сосной и можжевельником склон. Внизу у самой воды виднелись крыши генсековской резиденции.

– Вот он, объект «Заря»! – воскликнул полковник Смыслов и неожиданно лихо перемахнул через дорожный парапет. – Вперёд!

Мне не оставалось ничего иного, как последовать за москвичом.

Сколько же мы прошли вприпрыжку по сыпучему склону, держась порой за ветви деревьев, пока не возникли перед нами сразу с трёх направлений вежливые, но строгие парни лет тридцати с небольшим?

– Куда путь держите, товарищи офицеры?
– Я – полковник Смыслов из Москвы! – надменно отрапортовал мой гость. – Хочу проинспектировать объект «Заря»!
– А вас кто уполномочил? – насмешливо спросил один из парней, по виду старший.
– Я член инспекции тыла Минобороны! Имею право!
– Так, так, так… – иронично пробормотал старший и обратился ко мне: – Вы, майор, будете из местных? Поясните?

Пришлось кратко пояснить.

– Вы, я вижу, вменяемый, – сочувственно сказал старший. – Так вот, берите вашего инспектора за что угодно и тащите наверх. Мы вас от самого шоссе ведём. И воздайте хвалу Всевышнему, что первой леди нет на объекте. Время пошло!

Нельзя сказать, что полковник Смыслов сдался. Какое-то время он вырывался и кричал, что у него чрезвычайные полномочия и всё такое, что он отразит «это» в акте, что…

Пришлось буквально наорать на инспектора, и он сдался, разве что по пути наверх порвал брюки, а ещё садился, тяжело дышал и хныкал, как ребёнок…

– Легко отделались, – резюмировал Данилыч, выслушав мой рассказ, а дома предложил ещё по кружке сливяночки – за счастливый исход.

Полковник выпил и… упал со стула.

Потом он стоял, упираясь лбом в стену дома, и надрывно блевал в лежавшую у ног собственную фуражку.

Потом мы раздели гостя и уложили в гамак. Осквернённый головной убор Данилыч тщательно отряхнул и выстирал в порошке «Лотос». Помятую зелёную форму он тоже выстирал, заштопал и погладил. Наутро фуражка уменьшилась на два размера и никак не желала налезать на голову инспектора.

– Что, так всё и было? – переспросил поутру за чаем полковник, когда я рассказал ему вчерашнее приключение.
– Так точно! Масштаб – один к одному, – подтвердил я.

Данилыч выразительно кивнул.

Полковник Смыслов сидел молча, проигрывая в уме варианты своей возможной судьбы, если бы первая леди была на объекте, и по мере того, как выступали на лбу крупные капли пота, становилось ясно – до инспектора дошло!
– Ещё сливяночки? – сочувственно прошептал Данилыч.

Полковник судорожно икнул, зажал рот рукой и ломанулся из-за стола в заросли малины.

Потом Данилыч потчевал гостя травяными сборами, парил в баньке и снова потчевал. Потом инспектор спал часов двенадцать. Потом снова пил чаи…

В Севастополь вернулись к вечеру следующего дня. Акт проверки полковник сочинял ночью и увенчал документ оценкой «хорошо». «Отлично» в ту пору москвичи не ставили никому.

Сливяночки с тех пор я лет десять на дух не выносил. Ни плохой, ни хорошей. Потом попробовал хорошего китайского сливового вина. Отпустило…

Начало девяностых. Я уже подполковник. И сам инспектирую российский флотский гарнизон в украинском городе корабелов. Всё вроде бы круто: и номер люкс в гостинице, и круглосуточная машина с водителем, и чрезвычайные полномочия. Но это неспроста: в городе свирепствует холера, три тысячи больных, десятки умерших… Тысячи контактных свозят на территории школ, колледжей и интернатов, охраняемые по периметру милицией, а чтобы «контактные» не разбегались и не бузили, к ним в резервацию непрерывно заводят кислое столовое вино в квасных и молочных бочках. Мужики и бабы напиваются и спят вповалку под деревьями. Заодно и профилактика смертельного недуга.

Холерный вибрион кишмя кишит в реке и солоноватой воде лимана, проникает в городской водопровод через многочисленные канализационные свищи.

Моя задача – предотвратить занос инфекции на корабли и в части гарнизона, подготовить маленький местный госпиталь к работе в чрезвычайном режиме. Сход на берег морякам запрещён, вода в цистернах постоянно хлорируется, госпиталь к развёртыванию готов. Но такое чувство, будто сижу на пороховой бочке с тлеющим фитилём. Мои чрезвычайные полномочия – не более чем бумеранг. Если инфекция полыхнёт в гарнизоне, с меня не только снимут погоны, не только уволят со службы. Могут отдать под суд, а там и небо в клеточку. Постепенно дошло: я был не инспектором и даже не высококлассным спецом, призванным спасти ситуацию. Я был высокопоставленным козлом отпущения.

На третьи сутки чрезвычайного положения я отказался от гостиничного люкса и переехал в госпиталь, чтобы быть в эпицентре событий. Мои ежедневные доклады и рапорты в Севастополь стали предельно жёсткими, что ужасно взволновало местное начальство. От ресторанов, бань с «шашлычком под коньячок» я категорически отказывался, и всё, что требовал к себе в «адмиральскую палату», – это ежедневный трёхлитровый графин кислого белого вина.
Вот тут-то и появилась возле меня персональная двадцатилетняя горничная по имени Роксолана (!).

Возвращаюсь поздно вечером, издёрганный до ручки, переполненный негативом и тревожной аналитикой, а на пороге она – черноволосая, синеглазая, крутобёдрая, с тележкой горячего ужина, чаем, заваренным на степных травах. Она не говорит лишнего, только улыбается уголками губ, и трогательные ямочки возникают на бархатных щеках.

– Я вам ещё нужна? Если нужна – зовите, не стесняйтесь.

А на часах полночь. Как там у поэта Сельвинского: «Полночью всё можно…»

Лёжа с открытыми глазами в темноте, я вспоминал всё, что ведал о «сладких приманках» – и вовсе не у знаменитых шпионов, а у инспектировавших меня полковников.

Полковник Рогов, например, недвусмысленно захотел «бабу». С шикарными куртизанками в советскую эпоху было тяжело, но официантка лётной столовой Светка Зозулина ломаться не стала: «За путёвку в Сочи я его сделаю».

И сделала бы, но инспектор перебрал лишку, утопил в штормовом море трусы и весь следующий день провёл в печали.

Полковник Смыслов, едва услыхав слово «девчонки», радостно переспросил: «А что, возможно?» Но призрак первой леди государства!.. Но коварная сливяночка!.. И опять не срослось.

В ту ночь я спал тревожно. Почему-то именно теперь ожидал внезапного звонка из приёмного покоя о поступлении холерного больного. В четвёртом часу утра, набросив халат, вышел в коридор. Зачем? Почему? В «адмиральской» палате всё было предусмотрено. Даже душ.

И тут же неслышно отворилась дверь напротив: «Что-то случилось? Я вам нужна?»

Будь Роксолана совсем нагой, я бы, наверное, удержался, но она была в прозрачной сорочке, подсвеченной со спины полной августовской луной…

Потом я думал, надо было просто откровенно выговориться кому-то в жилетку – в том городе я был «чужим среди своих», нервы на пределе, а то, что вместо жилетки попалась девичья ночнушка, так это случайность.

Потом постепенно забылись и служебные перипетии, и даже холера. Двадцать ночей с Роксоланой остались.

Спустя много лет случай свёл меня с госпитальным врачом из «холерного» гарнизона, переехавшим жить в Петербург.

– Она на тебя стучала, – грустно улыбнулся мой собеседник за ресторанным столиком. – Ежедневно и в письменном виде. Обстановка была, сам понимаешь… Необходим компромат. Поставь свечку, что не понадобился.
В тот же вечер я пошел в Никольский собор и поставил.

Не за своё спасение… За ночи с Роксоланой. Стучать-то стучала, но зачем-то пришла проводить меня на вокзал.

Владимир ГУД,
Санкт-Петербург
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 12 дек 2015, 15:57

08.12.2015 от Roshel Qasob

Зеркальный рассказ.

Я солдат. Я знаю, что такое смерть, в прошлой операции бандиты убили двоих моих товарищей. Я должен наверное ненавидеть всех их, потому что почти из каждого окна в нас стреляли. Что поделать, таких соседей послали нам Небеса. Но нужно оставаться человеком, потому что… просто потому что так надо. И я знаю, что семена любви и человечности рано или поздно прорастут. Сегодня я вышел на окраину лагеря на дежурство. По инструкции, любого, кто подойдет к лагерю ближе чем на 30 метров я должен остановить, если необходимо, то выстрелом. Но к лагерю подошла девчонка, чумазая как и все они здесь, в пустыне. На вид ей было лет 10-12. Я никогда не видел таких глаз, огромные, в пол-лица глазища, черные и бездонные. Такие бывают только у детей. Взгляд был диковатый, но какой-то насмешливо-лукавый. Она показала мне рот, потом на мусорный бак. Я понял, она голодна и хочет покопаться в мусорном баке, чтобы забрать наши объедки. Ее грязная ручонка, как ни странно сделала жест, я бы сказал, исполненный грации, совсем не похожий на движения нищих на наших площадях. Нет, в ней было какое-то дикарское благородство, заставившее меня вспомнить прочитанные в детстве книги Фенимора Купера. И мне стало стыдно. Мы взрослые играем в наши взрослые игры, а страдают вот эти невинные детки. Она мотнула головой, ее волосы рассыпались дикими прядямипо плечам, она что-то сказала на своем языке, которого я не понимал. Я показал на себя и сказал «Рони». Это моё имя. Она ткнула в себя и сказала «Амина». Вот и познакомились. Я сделал успокаивающий жест, попросил подождать. Она не поняла слов, но, как видно, поняла интонацию. Через минуту я возвращался с едой из своей сторожки. Я вытащил ей свой дневной паёк, а заодно то, что сам беру с собой на дежурства перекусить, колбасу, крекеты, колу. В полдень придут ребята, принесут с собой что-нибудь, с голода не помру. Амина улыбнулась и взяла то, что я ей протянул. Потом наши глаза встретились и я увидел как потеплел ее взгляд, она что-то снова сказала на своем языке. Я не знаю ее язык, но нам не нужен был переводчик, люди всегда могут понять друг друга, если того хотят. Я ответил ей на моем языке «на здоровье, прибегай еще». Я знаю, что нас настраивают друг против друга, но этот ребёнок — такой же ребёнок, как моя младшая сестрёнка, точно так же любит сладкую шипучку и печенья, точно так же хочет жить в мире. И наше сегодняшнее общение западёт ей в голову, она поймет, когда вырастит, что мы с ней никакие не враги, мы просто люди, и не важно, какой мы национальности, расы, религии, какую мы форму надеваем.

****

Я подошла к вражескому лагерю, брат сказал, что меня не тронут, даже если поймают и я прекрасно смогу разузнать, сколько там в сторожке человек дежурит. Ой, я сказала человек? Зверей, конечно. А если и тронут, то пусть, я не боюсь, стать мученницей за свой народ и свою веру — о чем может еще мечтать человек? Он меня поймал, эта сволочь в зеленой униформе. Но он узнает, что наши девочки не слабее наших мальчишек. Я выдержу, я попаду в рай. Я сказала ему, что не боюсь его, и показала на голову и на мусорный бак: твоя голова будет валяться в помоях. Потом этот трус вынес мне еды. Папа часто говорил, что они нас боятся и пытаются задобрить своими подачками. Не нужно бояться, нужно брать, они обязаны нам всем, пусть платят дань, пусть трепещат. Я взяла еду и смело посмотрела ему в глаза. Напоследок я ему сказала: «Когда я вырасту, я тебя убью». Он что-то пролепетал в ответ на своем собачьем языке.

URL
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 20 дек 2015, 16:45

Мужская твердость. Во всех смыслах.

Когда мужчина спрашивает меня, как ему решить какой-нибудь трудный для него вопрос: например бросить курить, я неизменно интересуюсь: «Тебе какой способ предложить — мужской или женский?» «Конечно мужской», — отвечает мужчина. «О, тогда это элементарно. Когда ты твердо решил это сделать — подходишь к близкому другу и говоришь: «Помоги мне брат. Я решил с этой минуты не брать сигареты в зубы. Если ты меня один раз с ней увидишь — я отдаю тебе свою машину. Увидишь второй раз — забирай мою квартиру. Увидишь третий раз — я отдаю тебе все свою имущество и на год отправляюсь странствовать. Если я так не сделаю, прошу тебя как друга перестать меня считать своим другом, а считать подругой, не обращаться ко мне в мужском роде, а называть меня каким нибудь симпатичным женским именем, например Айседора. Еще можешь подарить мне какие-нибудь красивые колготочки».

«А женский способ?» — интересуется мужчина. «О, женщине невероятно трудно, ей приходится несколько лет ходить на личную терапию, осознавать причины и непрерывно оттягивать момент принятия решения».

В этой истории суть мужской твердости. Если мужчина способен так сделать как в моем примере — он способен на поступок. И тогда он становиться интересен, хоть друзьям, хоть женщинам, хоть Вселенной. Поступок от слова «ступать». Делать шаги. Если муж, тот кто ведет женщину, то для того чтобы вести — нужно поступать. Иначе бег на месте с кажущимися достижениями. Если взять в качестве примера Андрея Сахарова: создать водородную бомбу — это был не поступок, всего лишь достижение, а вот стать миротворцем ценой всего нажитого — безусловно поступок. Это не курить бросить.

В моей полушуточной истории с курением есть несколько важных моментов.

Момент первый. Чтобы проявить твердость, мало иметь яйца. Даже примеряя на себя такое развитие событий, как в моем примере, мужчина вынужден отправляться куда-то вглубь самого себя. Искать некий источник опоры, легендарный луч Шивы, плотный поток концентрированной мужской энергии. Свою единственную надежную опору в этом изменчивом мире. Если мужское сознание соприкасается с этим внутренним концентрированным потоком — в мужчине появляется основа. Не соприкасается — его сознание действительно напоминает тряпку, легендарная метафора, которая так часто фигурирует в женских оскорблениях в мужской адрес. Тряпке всегда нужно что-то внешнее, чтобы на нем повиснуть.

Я сейчас скажу очевидную вещь. Странно, что ее никто до меня не говорил. Во всяком случае я не слышал. Весь этот бюрократически институт, вся эта пресловутая, ругаемая всеми система возникла в современном мире по одной единственной причине. Она заменяет недостающую мужскую твердость. «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого», — сказано было в Нагорной проповеди. Все эти подписи, печати, сертификаты, чиновники, юристы нужны по одной простой причине — мужчины в нашей культуре не держат слово, поскольку задача мужского сознания держать структуру, создавать опору. Если мужчины этого не делают — возникает необходимость в искусственных инструментах. Что с них возьмешь — дети. Лукавые дети.

Второй аспект этого примера — цена. Вселенная справедлива и безжалостна. Нравится мужчине или нет, пользуется он мужскими аспектами сознания или нет, но счет ему будет предъявлен по полной. Счет в виде жизненных обстоятельств, которые будут складываться так, как будто у него есть та самая твердость, сострадание, смирение, мудрость, или какие-либо еще аспекты мужского пути. Когда понимаешь, что счет будет предъявлен по полной, осознаешь весь идиотизм отказа от мужского. Счет все равно придет, иногда в самый неподходящий (подходящий) момент.

У женщин точно такая же история. Пользуется женщина полноценно аспектами женского сознания или нет, рано или поздно она получит к оплате счет как абсолютно стопроцентная женщина. Игра есть игра.

Главная задача мужчины в аспекте твердости — быть живым и твердым, то есть упругим, гибким. В этом разница — твердости духа и твердости характера. Характер — это мертвая твердость, раз и навсегда принятые решения. Твердый и бессердечный мужчина — самодур. Никому ни радости, ни пользы от такой твердости.

Твердость духа — это согласие со своей душой, способность проявлять ее намерение даже ценой трансформации собственного характера. Это единственная разумная твердость.

Главная задача женщины быть живой и мягкой. То есть пластичной. Это естественное проявление женского сознания — свободная энергия стремящаяся заполнить все вокруг.

Во взаимодействии упругого и пластичного проявляется вся красота танца мужского и женского. Если встречаются двое твердых — они трахаются друг об друга и разлетаются как бильярдные шары. Если двое пластичных — слипаются в один кусок пластилина.

Мужчине с детства приходиться проявлять твердость, находить поток мужской энергии внутри себя, задолго до включения в игру половых гормонов. Тогда он сможет принимать свои первые детские, но уже мужские решения.

Однако самая важная мужская и женская инициация — первые сексуальные отношения. Природа все предусмотрела. Урок мужской твердости и женской пластичности. Если он не будет достаточно тверд, а она достаточно пластична — у них вообще ничего не получится. Одна морока. Основной женский урок — от встречи с его твердостью: «Если я хочу иметь с ним дело — мне будет больно, чтобы мне не было больно, мне придется становиться пластичной. И это приятно. Благодаря его твердости я учусь быть женщиной. Ух ты! Как это здорово!»

Для тех кто не в курсе «дура» в переводе с латыни — «твердая».

Основной мужской урок от встречи с начинающей женщиной, очень трудный мужской урок, Господи какой же трудный мужской урок: «От встречи с моей твердостью — женщине будет больно. Если я не буду достаточно тверд — она не сможет стать женщиной. Если я не буду любящим и сострадающим при этом — она возненавидит весь мужской род. Быть с ней твердым — на самом деле приятно!»

В этом трудность урока мужской твердости. Нравится нам или нет — когда мужчина проявляет свою твердость, кто-то рядом с ним неизбежно ранится, ранится и сам мужчина. Пока не научится этой твердостью виртуозно пользоваться.

Так устроен этот мир — без боли нет взросления. Искусство быть мужчиной — проявлять так много твердости как этого требует его душа, и так мало как это возможно, чтобы окружающие не ранились зря. Существует такой социальный миф, что можно найти такого мужчину, рядом с которым женщина сможет не испытывать боли. Зрелая пластичная женщина — да, взрослеющая девочка — в той степени в которой будет доверять своей природе, а не социальным эталонам и нормам. С мужчиной об которого не придется ранится — придется нянчиться.

Любая анестезия только все портит. Первые сексуальные отношения в состоянии алкогольного опьянения могут на всю оставшуюся жизнь приучить женщину прибегать к алкоголю, как к «смягчающему средству» — замене собственной пластичности. Также с мужчиной и алкоголем «для смелости».

Если мужская инициация прошла со зрелой женщиной, безболезненно, он может так и не понять какую цену платит женщина за то, чтобы быть рядом с мужчиной. Не уважать недостаток пластичности незрелых женщин любого возраста. Ранить зазря. Без сострадания.

Еще раз повторюсь — окружающие мужчину люди: дети, женщины, другие мужчины страдают не от мужской твердости, а как раз от ее отсутствия. С твердым мужчиной бывает больно — но именно это и сладко. Слишком твердая женщина от него отскочит как бильярдный шар.Для всех остальных как раз его твердость и притягательна. Притягательна для детей, женщин, других мужчин. С мягким никак — сплошной петтинг и никакого спарринга.

И последнее — психосоматика. Недостаток твердости в сознании — неизбежно проявится в теле. Я помню свою очень трудную ночь, когда мне пришлось проживать почечную колику. Это было единственный раз в моей жизни. Я безо всяких обезболивающих всю ночь принимал эту боль. Отдавался ей. К утру боль утихла. Я не обследовался, поскольку никогда не обследуюсь. Но почечная колика с тех пор ни разу не повторялась.

По моим наблюдениям — когда мужчина исцеляет свои симптомы — он становится мужественнее, когда женщина исцеляет свои симптомы она становится женственней. Так и должно быть.

© Вячеслав Гусев
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 24 дек 2015, 22:30

Наблюдатель

Где-то с месяц как я стал просыпаться среди ночи и лежать, смотря в потолок.
Никак не мог заснуть. Ворочался, ковырялся в воспоминаниях…
Сначала это меня не очень беспокоило, но потом стало тревожно. Что со мной?
Я рассказал о своих сомнениях врачу. Врач выслушал внимательно, постукивая дужкой очков о письменный стол. Обычный такой врач. Старенький… седенький… такие нравятся детям…
- Вам надо бросить пить.
Это было так не оригинально, что я молча встал и ушёл. Зачем мне мнение человека, весь профессионализм которого сводится к фразе, которую я слышу по нескольку раз в день от всех своих знакомых? И ради этого он много лет учился врачебному ремеслу? Чтобы вот так банально расписаться в беспомощности? Мои знакомые без всяких обучений могут работать врачами. Терапевтами то точно… Хирургом быть, дело понятное, без сноровки трудно, надо знать чего отрезать и чем аппендицит отличается, скажем, от селезёнки. Но говорить каждому пришедшему на приём, что «надо бросить пить…» тут особого ума не надо. Уж в нашей стране точно…

- Чего сказали? – спросила коллега по работе.
Я предупреждал её накануне, что с утра задержусь – записался на приём к врачу.
- Сказали, что пью много… - мрачно ответил я, роясь в шкафу с документами.
- Ты то? – коллега фыркнула. – Не видели они тех, кто действительно много пьёт.
- Да я думаю, видели… - я захлопнул дверцу.
Проклятых документов в этом шкафу не оказалось и это означало, что теперь нужно будет идти в архив:
- Просто фраза универсальная, для всех подходит…
Спускаясь по пошарпаной лестнице черного хода я столкнулся с Танечкой. Танечка как всегда спешила.
- Привет. Как там обстановка?
- Где? – не поняла Танечка.
Она работала в конторе уже три года и мягко говоря не блистала. Перебирала в отделе кадров какие-то бумажки… справки делала… следила за графиком отпусков.
- Там, внизу. – я показал пальцем в сторону первого этажа.
- А! Там? Там всё нормально. – обрадовалась она пробегая мимо.
Да, весь этот диалог она была крайне стремительна.
- Танечка… - тихо произнёс я, и эта перемена интонации заставила её притормозить.
- Да?
- Вы бы так не спешили…
- А-ха-ха… - и она застучала дальше своими тонкими каблуками.
В архивной комнате пахло сыростью и старой бумагой. Как и везде под такие нужды выделялось обычно самое зачумлённое помещение, с протекшим потолком, с вспучеными полами, с прочими разными дизайнерско-бытовыми недостатками. Наша контора исключением не была.

Мне нужны были документы по отчётности за прошлый год. Но учитывая отсутствие систематизации в хранении, поиск мог занять какое-то время. Я принялся неторопливо изучать надписи на коробках ища нужную дату. Ага… разумеется коробка на самом верху! Подставив стул. Залез, кряхтя… всё равно высоко! Я привстал на цыпочки и потянулся, тут ножка стула хрустнула… я потерял равновесие, схватился в отчаянной попытке удержаться за кусок полки, но всё равно полетел вниз.
Сколько я пролежал без сознания сразу и не сообразил. Открыл глаза – лежу среди бумаг. Как писатель после недельного запоя. Потрогал затылок – крови нет, шишка тоже не ощущается… Живой! Вот угораздило меня…
Поднялся на ноги, осмотрел бардак. Папки валялись раскрытые - при падении бумаги разлетелись вокруг как голуби мира когда по ним палишь из дробовика. Теперь хрен чего найдёшь в этой каше…

Вечером опять к врачу отправился.
- На этот раз, что у вас?
Всё тот же ветхий дедушка, всё тот же добрый терапевтический взгляд…
- Ударился головой.
- Пили?
Да что ж такое!
- У вас все вопросы про алкоголь. Может вы по Фрейду чего-то не договариваете?
- А почему такая агрессия?
- Да не агрессия, а недоумение. И между прочим вполне обоснованное! В тот раз вы меня об этом же спрашивали!
- И что вы тогда ответили?
- Ни чего не ответил. Встал и ушел. Я считаю такие вопросы не уместны.
- Это почему?
- Потому что не имеют к делу ни какого отношения!
- А вы врач?
Я чуть не выругался от бессилия. Вот упрямый дед! Ему про Фому, а он про Ерёму. Заладил: пил-не пил…
- Нальёте – выпью… - отвечаю ему, сменив тон.
- Вот! – и он поднял вверх указательный палец.
- Что «вот»?
- Первый признак – алкоголик никогда не отказывается от предложения.
Я вздохнул. Медицина у нас не на высоте. Вот не дай бог у меня на почве падения и удара разовьётся заболевание? А вместо профилактического исследования я вынужден выслушивать намёки.
- Попробуйте понаблюдать за людьми.
Доктор начал что-то писать в карточке.
- За какими людьми? – не понял я.
- За любыми. Лучше всего после работы на часик присесть на скамейку и понаблюдать. Очень помогает.
- Я вечером всегда домой тороплюсь.
- А что, дома вас ждёт кто-то?
Я задумался. Жил я один, был когда-то кот, но умер уже давно, и с тех пор дома ни кого.
- Ни кто не ждёт…
- Тогда до следующего раза. Через месяцок заходите, расскажите про ощущения.

Прохожие интересны сами себе. Раньше я на это внимания не обращал, а не так давно заметил эту особенность. Они идут вдоль и поперёк тротуара, не поднимая голов от своих телефонов, или просто прижатые воспоминаниями, или просто затюканные настолько, что ни чего не остаётся им, как упереться взглядом в землю, и так идти словно плуг, оставляя за собой разрыхлённый шлейф отставших мыслей, нестройный, и никому неинтересный.
Я наблюдал за прохожими сидя на скамейке в парке. Прошло уже две недели, как врач прописал мне это странное лекарство. Поскольку ходил в парк я всегда в одно и тоже время, то довольно быстро стал узнавать людей, живущих в этом пространственно-временном отрезке. Их оказалось неожиданно много. Нет, конечно, я понимал, что люди выходят из дома, едут на работу по определенным маршрутам, потом возвращаются… но чтобы понять масштаб этих трамвайных путей, проложенным по жизненным рельсам, мне пришлось сидеть и наблюдать две недели. Я заступал на свой пост под вечер и основная масса конечно же возвращалась домой, но кто-то спешил и в ночную. Обрывки фраз, немного дедукции… а иногда и просто я придумывал судьбу с нуля. Так, по часу в день, мой мир заполнялся странными судьбами абсолютно незнакомых мне людей. А потом я стал их записывать на бумаге. Я приходил домой и они не могли просто исчезнуть из моей жизни. Они требовали какой-то своей. Они имели на неё право. И тогда я садился на кухне, доставал бумагу, авторучку, и записывал их. Я помню первый раз это было странно. Ни когда до этого я не занимался ни чем подобным. Чужие судьбы, рождавшиеся из наблюдения на бумаге, превращались в характеры, в куски историй. Всё это было так необычно, что я испугался.

- Что на этот раз стряслось?
Я улыбнулся, хотя хотел начать беседу с доктором в резкой манере. Уж больно он меня выводил из привычного состояния. А сейчас сидит всё такой же маленький сморщенный старичок… Что мне злится на него?
- Доктор, я совсем запутался…
- Пили?
- Да ну вас…
Но удивительное дело, я не разозлился на этот вопрос, как в прошлый раз, а просто раздосадовался.
- Так чем обязан, молодой человек?
- Доктор, я не пил, чем конечно же вас удивлю, но это не самое интересное. Я неожиданно для себя стал записывать результаты вашей терапии.
- Какой такой терапии?
- Вашей. Вы мне прописали наблюдение за людьми… каждый день по часу минимум, после работы… А потом вдруг стал всё это записывать.
- Любопытно… любопытно… - доктор подался вперёд. – А что-нибудь из записей принесли с собой?
Я кивнул и полез в сумку. Достал пару листков.
- Вот, посмотрите.
Пока доктор читал, я смотрел по сторонам.
- Любопытно… - наконец произнёс доктор, когда закончил.
- Что именно?
- Хорошо написано. А вот все эти подробности, они, стесняюсь спросить, откуда?
- Додумывал. – признался я.
- Отлично. Продолжайте в том же духе.
- А долго?
- Приходите через три недельки, там посмотрим.
- А брать с собой писанину?
Доктор улыбнулся. Видимо слово его позабавило.
- Берите. Бумага всё стерпит…

Она всегда проходила мимо в одно и то же время. Появлялась за десять минут до окончания моего терапевтического сеанса. Чуть за тридцать, рост выше среднего. Проходила быстро, по сторонам не смотрела. Что-то в ней было такое, что потом её образ висел перед глазами. И если про других я мог придумать хоть что-то, то с ней как на стену натыкался. Ни чего из того, что приходило в голову ей не шло. Меня это немного расстраивало и в то же время не отпускало. Постепенно я стал писать только её. Раз за разом оставлял на бумаге её историю и каждый раз рвал в клочья. Сначала я пытался представить её жизнь как обычную череду быта и неудач, но всё это оказывалось слишком банальным. И через неделю мне уже хотелось подарить ей такую жизнь, которой не было ни у меня, ни у кого из тех персонажей, которым посчастливилось обрести через меня своё второе «я». Мне захотелось сделать её счастливой.
Так, с моей лёгкой руки, дома её стала ждать семья, любящие муж и дети, непременно двое – мальчик и девочка. Девочка старшая, чтобы помогала по хозяйству и с братом-сорванцом. Муж непременно внимательный, добрый. Каждые выходные они всей семьёй выезжали загород. Там непременно должно было присутствовать небольшое озеро. Дружные соседи, вместе с которыми они жарили шашлыки, пели под гитару песни, а когда темнело, садились перед домом на длинную скамейку и смотрели на звёзды. Пусть муж будет астрономом. Он рассказывает им о звёздах, о бесконечном пространстве, о том, откуда всё возникло. О вечном существовании форм материи…
Я ни как не мог придумать ей имя. Все имена казались обычными и недостойными её. Имя это бесило меня и стало навязчивой идеей. Мужа я сразу назвал Виктор. Дети – Наташа и Денис, тоже не доставили хлопот. А вот её имя мне ни как не удавалось придумать. Оно обязательно должно было быть мелодичным, как если бы его можно было сыграть на флейте, чтобы оно переливалось как журчание воды и было в нём что-то волшебное, что-то такое, чтобы услышав, невозможно было представить ни чего другого.
- Какой-то ты в последнее время стал рассеянный? – спрашивала коллега.
Я отшучивался, но людям со стороны всегда виднее. Значит и вправду что-то изменилось во мне?
В тот вечер я как всегда сидел на скамейке и ждал. Но в обычное время её не было. Я заволновался. Она всегда была пунктуальна. Может что-то случилось? Я прождал лишних полчаса, но она так и не появилась.
На следующий день её тоже не было. На третий день я отпросился пораньше с работы, предположив, что может она поменяла график. Но моя идея провалилась.
В связи с таким поворотом её бумажная жизнь теперь не казалась мне такой идеальной, вернее как раз именно идеальной она теперь и стала казаться. Действительность же настойчиво сверлила мой мозг, требуя пересмотра. Раз за разом я перечитывал её историю, но переписать не решался. Всё же было так хорошо, зачем она всё решила испортить?
На следующий день я, как всегда не дождавшись, встал и побрёл к дому. Стараясь отвлечься, глазел по сторонам читая вывески. И тут я увидел как она выходит из машины. Прямо в десяти шагах передо мной. Я встал как вкопанный. Она вышла, встала на тротуаре, ожидая, когда выйдет водитель.
Мужчина подошёл к ней, обнял за плечи и они направились к парадной. Хлопнула дверь и я остался один.

- Как продвигается ваше творчество? – весело поинтересовался доктор.
- Спросите лучше, пью я или нет…

© Свешников А. Н.
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 28 дек 2015, 20:57

По первому снегу

Поставив ведро на мерзлую землю, Николай привычно закурил и оперся локтями на ограду загончика.
-- Приходит пора, Вася. По первому снежку прямая тебе дорога в сальце, мясце и прочий витамин «с».
Центнеровый боров Вася оторвался от колоды, удовлетворенно похрюкал, не различив в ласковой речи хозяина грозного приговора, и вновь зачавкал, зашарил рылом, отыскивая в теплой затирухе особо вкусные места.

Разговоры о желании завести кабанчика Николай начинал каждую весну, и всегда они заканчивались скандалом.
-- Дерьмо грести да вонь все лето нюхать, -- ярилась супруга Нинка. – Мне и с детьми забот хватает.

Скандалили супруги по поводу и без оного, и чем дальше, тем больше. Вскоре Николай стал догадываться: бурные сцены, всего лишь, развлечение для неработающей супруги и перестал отвечать на злобную брань. Нинка в ответ отлучила от постели, стала спать отдельно.

Внешне крепкая семья из четырех человек жила в полном раздрае. Если Николай пытался одернуть расшалившихся детей, Нинка яростно бросалась на их защиту; если пытался не обращать внимания, получал жесткий упрек: «До семьи дела нет».

Сигарета обожгла пальцы, и Николай заботливо притоптал окурок кирзачом. В холодной октябрьской стылости пожар и нарочно не разведешь, но лучше не рисковать. Васька боровок, заинтересовавшись движением, подошел, потыкался пятачком в обрешетку загона, похрюкивая, снизу вверх скосил на хозяина заплывшие глазки.

Николай, дотянувшись, почесал всей пятерней лоб животины и не смог сдержать улыбки. В детстве на рабочей окраине хрюшек держали почти в каждом дворе. Мяса на большую семью «не укупишь», вот и выживали работяги на «подножном» корме – огород да свинюшка, а то и две, в наспех сколоченной сарайке.

Родители с утра до вечера на работе, и пригляд, и ежедневный мешок травы ложились на детей. Самое простое, оборвать траву в огороде, но неинтересное, и детвора с серыми дерюжными мешками отправлялась в поход на речку, то на территорию предприятия, то в заводской сад. Опасное приключение: сад охранял сторож и, по слухам, мог стрельнуть солью в зад. Потом замучишься сидеть в речке, пока вся соль растворится.

Николай вздохнул и потянулся за новой сигаретой. Ни компьютеров, ни машин не было. Даже телевизор появился потом, а праздник был. К убою порося готовились. За неделю точились ножи, заправлялись бензином две паяльные лампы, вытаскивались большие кастрюли из кладовки.
-- Ну-ка, сын, помогай, -- снимали с отцом дверь сараюшки и укладывали на дровяные козлы, получался стол.

Утром приходил сосед дядя Валя. С отцом шли к закутку, наказав детям не выходить во двор, пока не позовут. Колька в старой фуфайке и валенках метался от окна к дверям и обратно.
-- Мам, можно? Уже можно?

Доносился приглушенный звук разогреваемых паяльных ламп, и мать, усмехаясь, разрешала.
-- Беги. Варежки надень.

Свинья уже лежала на столе. Отец протягивал кастрюльку с кровью.
-- Неси матери.

Быстро очистив тушку от щетины, обжигали до черного, накрывали полотенцами и поливали кипятком, открывая нежную золотисто-светлую корочку.
-- Колька, зови мужиков завтракать.

Девять часов. Самое время. Кровь на шипящей сковородке развалилась на куски, перемешалась с белым луком, -- еще за стол не сел, а уже слюнки глотаешь. Мужики выпили по стопке, чуть закусили и обратно во двор. Детвора, свои и соседские, сковородку доканчивают.

Кольке везде надо успеть. Отец достал ливер: легкие, печень, сердце, -- на ветку яблони повесил, аккуратно желчь вырезал. Дядь Валя развернул в руках длинную селезенку.
-- Знающие люди по ней могут погоду на будущий год предсказать.
-- Ну? – заинтересовался батя.
-- Целая наука, -- авторитетно пояснил дядь Валя.
-- Не хухру-мухры, -- поддержал батя.

Пока жарился ливер, тушу промыли, разрубили на куски, занесли в тамбур дома и разложили на чистых мешках. Опаленные, вычищенные голову и ножки – будущий холодец – занесли сразу в кладовку.

Мужики за столом выпивали и обедали основательно, поминали хрюшку и рассказывали смешные байки о веселых случаях во время забоя.
-- Помнишь, Петровичева кабана, с ножом в боку, всей улицей ловили.
-- А Сашка с Юркой? Допалили почти, а она на ноги встала и пошла.

Дядь Валя взял под мышку сверток с мясом и ушел, но праздник не кончился. На плите-голландке в большой алюминиевой кастрюле топился нутряной жир. Под сорокалитровой эмалированной кастрюлей горели сразу две газовые конфорки – варилась тушенка. Мать, нанизывая на спицу, выворачивала и очищала кишки, а отец через мясорубку с насадкой набивал их фаршем.

Чеснок и лук требовались в неимоверном количестве. Колька и сестра Надька чистили приправу маленькими ножичками, соревнуясь, кто дольше продержится и не побежит промывать под рукомойником слезящиеся глаза. Отец нарезал полосками и солил в деревянном ящике сало, мать жарила мясо на ужин. Уложив детей спать, еще долго продолжали радостную работу.


Николай сглотнул слюну. Кабанчика купил и умостил в загончике волевым решением.
-- Сам купил, сам возись. Близко не подойду, -- отрезала супруга.

Дети рвать траву и хоть как-то ухаживать отказались при поддержке мамани, и остался Николай с кабанчиком Васькой один на один. Обихаживал, кормил, кастрировал, клыки выламывал, уколы витаминные делал, лелея в душе слабую мысль, мол, наладится мир в семье, когда попробуют домочадцы своего мяска, не магазинного. Осталось дождаться первого снега и выходного.

Недельные предвкушения и ожидание с улыбкой на губах праздника начали рушиться еще в субботу, а потом просто падали и били камнепадом по душе.
-- Даже не думай помощников звать и потом мясо им давать. Сам управишься.
-- Кровь жарить? Ты что вампир? Не неси в дом эту гадость.

Николай вывалил кровь из кастрюльки в снег и вернулся к работе. Попотеть пришлось изрядно, поворачивая стокилограммовую тушу; бегать в дом, кипятить-носить воду. Попытка привлечь пятнадцатилетнего сына встретила жесткий материнский отпор.
-- У Димы во вторник контрольная, надо готовиться.

Подросток, радостно посвистывая, отправился на улицу. Семнадцатилетняя Анжелла(маменька имя выбрала) скривила нос.
-- Пап, ты своей щетиной весь двор провонял.

Одному не вдвоем. Провозился часов пять. Напоследок, нарезал ливер, поставил жарить в сковородке. Пошел в гараж и, присев на люльку «Ижака», выпил полстакана водки. Занюхал рукавом, закурил.
-- Светлая память, Вася. Лучше б в лес отпустил.


Нинке года поджимали «взамуж пора», а Колька ответственный парень, однажды сказавши «да», на попятную не шел, хотя разговоры о беременности и не подтвердились. С тех пор и не пил. Зарплату домой, после работы по двору хлопотал.

Прошел к крыльцу. За работой не успел сам снег почистить, а больше никому не надо. Обмахнул рукавицей край, присел. За спиной Нинка дверью хлобыстнула.
-- Иди. Жри свое месиво. Подгорело небось.
-- Нин, -- окликнул Николай. – Нин, а ведь мы почти двадцать лет вместе.
-- И что?

-- Двадцать лет. – повторил Николай, встал и прошел в дом, забрал паспорт из серванта. – Двадцать лет… свинье под хвост.

© Анатолий Шинкин
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Игорь » 29 дек 2015, 09:36

Igor Mikhaylov писал(а):По первому снегу

Как в детстве побывал))), воспоминания Николая один в один))).
Аватара пользователя
Игорь
Член клуба
 
Сообщения: 672
Зарегистрирован: 18 сен 2007, 18:03
Откуда: Yessentuki
Благодарил (а): 73 раз.
Поблагодарили: 44 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 31 дек 2015, 16:16

Рыбалка с самолета

Перед Новым годом каждая квартира напоминает подводную лодку. Запас провизии такой, что можно смело отправляться в автономное плавание, длиной в десять дней новогодних каникул. Граждане готовятся есть, пить, спать и таращиться в телевизор. Но, кто-то должен работать и в эти праздничные дни. Не будем вспоминать врачей и пожарных. Это общее место.
А вот то, что граница должна быть на замке даже и в праздники, мало кто задумывался. А ведь, правда, не бросать же рубежи на Новый год и Рождество. За десять дней оккупанты на современной технике не то что до Москвы, до Новосибирска дойдут!

А кроме границ наземных есть еще границы водные и воздушные. Про них тоже забывать не надо. Вот как-то летал один наш реактивный самолет сразу после Нового года по своим секретным делам вдоль российских рубежей. Летал, летал… Вроде все шло нормально, ворогов не видать. Летчик уже было собрался возвращаться на базу, и тут, как пелось в одной старинной песне: «однажды в полете мотор отказал». Или еще что-то. Уточнять и разглашать не будем, из-за чего у нас самолеты падают.

По правилам надо бы катапультироваться. Но правила правилами, а самолет штука дорогая. Загубишь – на всю жизнь не отбрехаться. Да еще под ним городок какой-то, а там дома, в них люди новогодние праздники отмечают. Что делать?

Видит – рядом с городом, прямо по курсу: река, широкая и прямая как стрела. Не то что самолет, флотилию летающих тарелок можно посадить. Январь на дворе, лед толстый блестит, переливается. Летчик думает:
- Рискну!
Заходит на разворот, чтоб подальше от городка уйти, переводит самолет в пикирование и прет прямо на реку. Трах, бах, бух! Приземлился и заскользил по льду! Вжжж… Лучше самого скоростного экспресса. Вокруг самолета только вихри снежные завиваются. Пропер так километра два, а то и все три. Скорость все тише и тише, затем встал совсем. Цел, пронесло!

Полез летчик наружу отдышаться. Откинул фонарь кабины, и видит, что метрах в тридцати от вынужденной парковки самолета рыбачки расположились. Мужики от прибытия боевой техники на их насиженное место рыбалки совсем очумели: замерли, рты пораскрывали и только глазами хлопают. И вроде кое-где из лунок даже морды рыбьи повысовывались. Тоже рты разинули, любопытствуют, что же там наверху люди еще учудили? А надо сказать, что поскольку самолет был на боевом задании, то вид у него был самый устрашающий – боевая раскраска, под крыльями бомбы и ракеты навешены.

Только самый ближний к самолету рыбачок вообще ни на что кроме своей лунки не реагирует. Шапку натянул, в тулуп завернулся и вроде как в рыбацкий транс впал. Не видит и не слышит ничего. Плевать ему на все вокруг. Обидно летчику стало. Он вроде как ангел - с такой высоты спустился, город спас, самолет сохранил, а этому хрену хоть бы хны, на все наплевать кроме своей мороженой рыбешки.

Тогда наш бравый летун отстегивает кислородную маску и орет во всю мочь:

- Слышь, кореш, ты мою лунку занял!

Мужичонка поворачивается, воротник разлепил, глаза протер, посидел минутку, а когда рассмотрел на чем товарищ на рыбалку приехал, его аж на месте приподняло, и такого задал стрекача, что, по словам летчика, его и на форсаже было бы не догнать. Только валенки засверкали.

Вот такая однажды рыбалка с самолета в новогодние праздники приключилась. Тот глухой рыбачок, наверное, до сих пор никому не рассказывает про случай, как его летчик на самолете с бомбами с лунки согнал. Все равно никто не поверит. Но Новый год на то и Новый год, чтобы разные чудеса случались.


© irina
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Re: Рассказики

Сообщение Igor Mikhaylov » 09 янв 2016, 23:32

Игра

В комнате сухо щелкали клавиши. Откинув со лба прядь вьющихся русых волос, Надежда тяжело вздохнула, – опять муж засел за компьютер. Это надолго. Пропало воскресенье. Весь день придется сидеть дома, попробуй оторви его от монитора. Ладно бы чем-то стоящим занимался, так нет же, в игрушки режется.

Женщина вытерла тонкие, сплошь усеянные веснушками, руки о фартук и решила все-таки попытать счастья. Нужно было хотя бы попытаться отвлечь Ивана от любимого занятия, тогда, возможно, удастся утащить его погулять. Просто побродить вместе по тому же парку. Стыдно сказать, была там месяц назад, хотя он всего-то в квартале от дома. В будни – работа допоздна, потом кухня, уборка, стирка, одна радость – выходные. Да и те с недавнего времени были отравлены увлечением мужа. Он совсем перестал интересоваться семьей, друзьями. Даже пиво Ваня пил, не выпуская из правой руки мышку.

Надежда заглянула в комнату. Лысая голова мужа чуть ли не ныряла в экран монитора.

– Ваня, сходи за хлебом! И за молоком! – попросила Надежда.
– Не могу, милая, я в интернете. Ответственный момент, – Иван даже не обернулся.
– Что? – переспросила женщина.
– Очень важный участок. Много стражников. Вот пройду, тогда и схожу.

– У меня уже все готово. Остынет ведь! – попыталась урезонить мужа Надежда, но в ответ услышала набившее оскомину:
– Сейчас, сейчас.

Покачав головой, Надежда скинула фартук и вышла в прихожую. Придется самой в магазин идти, а Ивана, похоже, отвлечь не удастся. Оставалась, правда, последняя надежда, что за обедом она сумеет уговорить мужа прогуляться на свежем воздухе.

Уже обувшись, Надежда обнаружила, что забыла взять деньги. Извлеченный из сумки кошелек был практически пуст, если не считать пары замызганных бумажек мелкого достоинства.

Женщина чертыхнулась и, не разуваясь, на пятках проковыляла в комнату. Иван все также был погружен в виртуальную реальность.

Надежда открыла платяной шкаф, выдвинула нижний ящик и зашарила рукой под аккуратно сложенными полотенцами. Ухватив искомое, она выудила на свет небольшую коробочку, где хранился семейный бюджет. Надежда открыла «банк» и не сдержала удивленное «ой». Деньгами в тайнике даже не пахло.

Ничего не понимая, женщина вновь погрузилась в содержимое ящика. Полотенца полетели на пол, обнажив голое дно. Надежда лихорадочно выдвинула верхний ящик, вдруг по какой-то случайности сбережения оказались там. Результат тот же.

В третьем ящике кроме стопочки разных документов и свернутых в клубки носков тоже ничего не обнаружилось. Беглый осмотр остального пространства шкафа не принес ничего кроме нервного удушья, внезапно схватившего горло Надежды в стальные тиски. И вместе с ним пришла нехорошая догадка.

Уже не обращая внимания на чистоту полов, женщина решительно подошла к скорчившемуся за компьютерным столом мужу.

– Где деньги? – с трудом переборов удушье, спокойным голосом произнесла она. Такой тон у людей бывает обычно перед истерикой.

– Что ты сказала? – все так же не оборачиваясь, переспросил Иван.
– Ваня, деньги в шкафу ты взял? – голос женщины дрогнул.

Видимо, что-то почувствовав, муж повернулся к ней лицом. Его голубые глаза за толстыми стеклами очков казались ангельскими – наивными и добрыми одновременно.

– Какие деньги? – удивленно приподнял брови Иван.
– Наши! В шкафу! Где? – теряя самообладание, выкрикнула Надежда.
– Я взял, – опустив взгляд, ответил муж.
– Зачем?
– Зачем-зачем… Понимаешь, Надь, тут в Арегордуме у меня довольно сложная ситуация приключилась. Срочно нужно было кое-какой стаф прикупить… – тыча пальцем в экран, принялся объяснять Иван.
– Что прикупить? – перебила мужа Надежда.
– Ну, барахло… Иначе мне бы капец пришел, – мужчина развел руками.
– Каа-апе-ец? – театрально протянула Надежда. – Ах, капец. Так это совсем другое дело…
– Ну вот, я знал, что ты меня поймешь, солнышко. Зато теперь у меня девятый уровень. И я могу…
– А ты подумал, на какие шиши мы теперь жить будем?! До зарплаты! Две недели! – закричала женщина.
– Не мелочись, Наденька! Я что-нибудь придумаю, – уже начавшая расцветать на небритом лице Ивана улыбка мгновенно съежилась.
– Придумаешь?! Сволочь! И зачем я с тобой связалась? Все, завтра подаю на развод. Да, так и знай. Развод и девичья фамилия. Хватит, натерпелась уже. У других мужья как мужья. А мне достался… дите малое, все бы в игрушечки играть. Или ты сейчас же выключаешь эту хреновину и даешь мне честное слово…

Колонки издали тревожный писк. Иван резко развернулся к экрану и всплеснул руками.

– Ах ты, черт! Мой замок атакуют!
– Ты что, совсем меня не понял? Я с тобой разговариваю! – дернув мужа за плечо, выпалила Надежда.
– Погоди, милая, сейчас я разберусь с этими подонками, и поговорим.
– Ну уж нет! Сиди себе.

Надежда, пылая от бешенства, так, что лицо утратило веснушчатость, став абсолютно однотонно красным, выбежала в прихожую, а затем на площадку, напоследок громко хлопнув дверью. Дрожащей рукой вызвала лифт. И лишь оказавшись в движущемся вниз «гробу», разревелась.

***

Жанка была из тех женщин, что увидев зареванное лицо подруги, не наскакивала на несчастную с веером вопросов: что, почему, где; она просто, как обычно, бросила: «заходи», и пошла на кухню ставить чайник. Тихое чаепитие, считала она, лучшее средство ото всех жизненных потрясений, к тому же и для здоровья полезней, чем любимый напиток славян.

Надежда затворила дверь и последовала за подругой.

Чайник весело засвистел, и одновременно где-то в квартире скрипнула дверь. Надежда умолкла на полуслове и встревожено уставилась на подругу.

– Муж проснулся, – успокоила Жанна.

Вскоре на пороге кухни появился Андрей. Заспанное лицо расплылось в добродушной улыбке, перешедшей в зевок.

– Чаевничаете? – спросил он и подтянул сползшее трико.
– Привет, Андрей, – голос Надежды прозвучал тускло и безрадостно.
– Здоров! Чего случилось? – придвинув табурет к столу, Андрей уселся на него и сунул в рот кусок рафинада.
– Да так… – Надежда замялась, вопросительно глянула на Жанну.
– Андрюша, обычно я бы послала тебя погулять, потому как не мужское это дело в женские разговоры встревать. Но сегодня я даже рада, что ты так вовремя проснулся, – кивнув подруге, сказала та.
– Консультация нужна? – подмигнув Надежде, спросил мужчина.
– Угадал. Надь, расскажи ему.

***

– Ну-у, – протянул Андрей, выслушав сбивчивый рассказ. – Дело серьезное, раз до денег дошло. И тонкое. Тут надо действовать осторожно. Как с наркоманом. Тихо, тихо!

Андрей успокаивающе поднял ладонь, увидев, как Надежда гневно встрепенулась, желая защитить мужа.

– Не спорь. Это одно и то же. Последние исследования подтверждают. Значит, говоришь, и днем, и ночью от компьютера не отходит?

Надежда грустно кивнула.

– Советовать сложно. Я сам хоть и играю иногда, но настолько меня эта трясина никогда не затягивала. Как игрушка-то называется?
– «Битва за Карагад», что ли? Не помню.
– Ага. Ясненько. Что я могу предложить, – подумав, начал Андрей. – Во-первых, можешь сама в эту игру начать играть, ну и прокачаться там, стать, короче, сильнее его и побить.
– Да мне тысяча лет для этого потребуется!
– Понял. Отметаем. Отрубить интернет тоже вряд ли получится? Не даст. Можно попробовать найти тех, кто играет в эту игру, и примкнуть к какой-нибудь команде. Насколько я слышал, это там практикуется. Ну и вместе с ними ты быстро сможешь превзойти его.
– Да не буду я играть! – раздраженно возвысила голос Надежда.
– Ну тогда деньги перепрячь, – встряла Жанна.
– Это не дело, – весомо заявил Андрей. – Начнет от нее свои прятать, а то и из дома что-нибудь продаст.
– Но что же мне делать? – Надежда чувствовала, что еще немного, и она вновь расплачется.
– Погоди минутку, – Андрей закрыл глаза, словно что-то проигрывая в голове, потом лицо его просияло. – Точно!

Обе женщины впились в него взглядами.

– Мне знакомый говорил, что есть в игре наемники. И специализируются они как раз по таким вопросам. За определенную плату могут вычислить в игре человека и навалять ему по самое не хочу. Так, что надолго желание возвращаться исчезнет.
– Правда?
– Угу. Я постараюсь связаться. И дам тебе знать. Ты пока деньги найди.
– А много?
– Не думаю. Ну, стошку баксов. Если не хватит, я добавлю.

Чай допили уже в более приподнятом настроении.

***

Сегодня был день «Х». До конца рабочего дня Надежда успела вся известись, переживая, все ли она делает правильно, не обманет ли ее длинноволосый субъект, получив сотню, пообещавший все сделать, как надо. И едва пробило шесть вечера, она, словно метеор, выскочила с работы и, не дожидаясь автобуса, поймала такси.

В квартире царила непривычная тишина. Чего-то не хватало. Так бывает, сроднишься с чем-то настолько, что перестаешь замечать, но стоит этому исчезнуть, как сразу же замечаешь его отсутствие. Надежде потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что исчез привычный стук клавиш, ежевечерне встречавший ее прямо с порога.

Сердце, и так неспокойное с утра, забухало, словно таран о ворота. Не в силах сдерживаться дольше, Надежда бросилась в комнату. Она ожидала увидеть всякое: и пьяного в драбадан мужа, и просто злого супруга, или вообще не застать его дома. Но то, что предстало ее взору, вообще не приходило в голову.

Муж восседал за компьютером, но, по-видимому, заснул, и теперь его голова уткнулась лбом в клавиши. Глупо и нервно хихикнув, Надежда тихо подкралась к мужу. Наклонилась к лицу и принюхалась. Алкоголем не пахло. Решив, что мужа, всё одно, надо будить, она потрясла его за плечо.

– Ваня, проснись! – прямо над ухом Ивана громко сказала она.

Муж не просыпался. Странная твердость плеча насторожила Надежду, и женщина затрясла его сильнее. Неожиданно Иван завалился на бок и, влекомый собственным весом, упал на пол, где и застыл в той же сгорбленной позе. Еще ничего не понимая, Надежда кинулась к мужу. Заглянула в лицо.

Стеклянный взгляд сузившихся зрачков поверг ее в ужас. Она резко отпрянула и, не удержавшись на ногах, осела на пол. Иван, не моргая, смотрел на нее.

– Ваня, – прошептала она и, зажмурившись, замотала головой, будто пытаясь не поверить в случившееся, подобно тому, как маленькие дети прячут голову под одеяло, считая это лучшей защитой от ночных страхов.

Так она просидела больше получаса. Потом с трудом поднялась и, пошатываясь, добрела до телефона. Гудок в трубке показался Надежды безумно громким и даже угрожающим. И первой мыслью было – зашвырнуть ее подальше. Но женщина пересилила себя и набрала первый вспомнившийся номер.

– Алло, – отозвалась трубка голосом Жанны.
– Жанка, приезжай, я мужа убила, – бесстрастно произнесла Надежда и нажала отбой.

***

Успокоительное стало действовать только после того, как уехала скорая, ушла милиция, и тело Ивана отвезли в морг. Лишенная сил, совершенно равнодушная ко всему, Надежда полулежала в кресле, непонимающе уткнувшись взглядом в кружку с остывшим чаем, которую ей сунул Андрей. Жанка что-то решительно втолковывала мужу в прихожей.

Вскоре они вошли в комнату. Надежда равнодушно глянула на них и вновь опустила глаза. Жанна подошла, присела на корточки рядом с креслом и взяла подругу за руку.

– Надя, ты правильно сделала, что не стала рассказывать ментам об этой истории с игрой. Я уже объяснила Андрею, что лучше будет вообще нигде не упоминать этот факт. Вряд ли кто-нибудь вообще поверит, но, чтобы не было лишних проблем…
– Жанна, я знаю. И я никого не виню в случившемся, кроме себя. Уже поздно. Я хочу побыть одна.
– Хорошо-хорошо. Тебе ничего не нужно? – Жанна поднялась.
– Нет. Спасибо. Просто захлопните дверь за собой.

Жанна переглянулась с Андреем, и они молча вышли.

Электронные часы громко пропикали наступление полуночи. Этот звук вывел Надежду из прострации. Она поднялась из кресла и, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, села за до сих пор работавший компьютер. Подвигала мышку, оживляя экран. Нашла иконку любимой ваниной игры и дважды кликнула по ней. Затренькал модем, набирая номер. Запустилось автоматическое соединение с интернетом. Надежда терпеливо ждала. Наконец, появилась заставка игры: огромный рыцарь вонзал двуручный меч в голову поверженного дракона на фоне сказочных башен, на каждой из которых люди в мешковатых балахонах держали в воздетых к небу руках сияющие разными цветами шары. Картинка сменилась страницей регистрации.

Надежда печально усмехнулась – у Ивана всегда страдала память, к тому же он вечно терял бумажки с записями, неудивительно, что поля логина и пароля для входа в игру оказались заполненными. Женщине оставалось только кликнуть кнопочку «ОК».

Экран стал темным, лишь еле заметные всполохи рассеивали мрак. Постепенно светлело. Всполохи оказались факелами, слабо освещающими каменные своды какого-то подземелья. В центре экрана лежало обезглавленное тело, рядом хитро щурился седобородый старик в балахоне, в его руках покоилась отрубленная голова. Надежду замутило, рука, готовая отключить монитор, замерла в сантиметре от кнопки – по экрану медленно полз текст.

Женщина вгляделась, и понемногу смысл написанного стал доходить до нее.

«Игрок Ваннадий! Согласно правилам для Вас игра закончена. Если Вы хотите продолжить игру, Вы должны начать заново с первого уровня. Но ввиду того, что Вы являетесь одним из первых наших пользователей, мы рады предложить Вам резервную копию. Хотите восстановить игру?»

Она нажала «да». И разревелась. И еще долго сидела, слепо глядя в монитор. Из ступора ее вывел звук открываемого замка.

– Есть кто дома? – раздался из прихожей знакомый бодрый голос.

Надежда побледнела, резко вскочила, не обращая внимания на стремительно покатившееся к стеклянному столику офисное кресло. Развернувшись к двери, она увидела Ивана. Совершенно живого.

– Блин, проторчал в бухгалтерии, пока деньги не подвезли. Зато теперь мы снова башлевые. Что на ужин? – как ни в чем не бывало, спросил он.
– Борщ, – на автомате отозвалась женщина.
– Ставь греться! Слона съем!

Иван прошел в комнату, на ходу расстегивая рубаху.

– А вообще, ну его. Пойдем в ресторан! Сейчас только проверю кое-что, – с этими словами он засел за компьютер. – Давай двигай! На сборы десять минут.
Надежда на одеревеневших ногах заковыляла в ванную.

Из комнаты донесся знакомый стук клавиш.

Борщ & пампушка
Digital Evidences is the international board about digital evidences.

http://cyberforensicator.com/
Аватара пользователя
Igor Mikhaylov
 
Сообщения: 6960
Зарегистрирован: 19 ноя 2006, 10:08
Откуда: Россия
Благодарил (а): 115 раз.
Поблагодарили: 154 раз.

Пред.След.

Вернуться в Беседка

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1